7 февраля 2026, 15:15 8 67788 комментариев
Марк Тайманов
Источник:
ИТАР-ТАСС / Юрий Белинский
Шахматист и пианист Марк Евгеньевич Тайманов родился 100 лет назад, 7 февраля 1926 года. В шахматной истории остались его победные партии и дебютные варианты его имени, в истории музыки — его фортепианные записи (компания Philips Records включила его дуэт в альбом лучших пианистов XX века), но для многих Марк Тайманов запомнился спортсменом, ставшим одной из жертв идеологической войны.
Сейчас опубликованы воспоминания участников тех событий и открыты стенограммы закрытых заседаний, так что можно попытаться восстановить картину произошедшего.
Книга как улика
В 1971 году у Марка Тайманова во время таможенного досмотра в аэропорту Шереметьево нашли книгу Александра Солженицына. Ленинградского гроссмейстера обвинили в ввозе запрещенной литературы, а всю Москву облетела горькая шутка великого виолончелиста Мстислава Ростроповича, на чьей даче жил тогда опальный писатель:
«Вы слышали, какие неприятности у Солженицына? У него нашли книгу Тайманова „Защита Нимцовича“!»
Но за что пострадал Марк Тайманов, если произведения Солженицына официально запрещены еще не были? Конечно, попытки провезти выпущенную за границей книгу не приветствовались, но причины дальнейшего преследования Тайманова были в другом.
Предъявите ваш багаж!
В мае 1971 года Марк Тайманов возвращался из Канады после разгромного поражения в матче претендентов от американца Бобби Фишера 0:6. Как выразился председатель Шахматной федерации СССР тех лет Постников: «Такого позорного явления советские шахматисты никогда не переживали!»
В аэропорту Шереметьево Тайманова, руководителя делегации гроссмейстера Александра Котова и тренеров-секундантов гроссмейстеров Евгения Васюкова и Юрия Балашова встречали начальник отдела шахмат Спорткомитета СССР — фактически главный человек в советских шахматах — Виктор Батуринский и журналист Александр Рошаль. Шахматисты никак не могли получить багаж, причем сотрудница аэропорта слишком долго тянула с оформлением, например, никак не могла латинскими буквами написать совсем не сложную фамилию «Котов».
Это наводит на мысль, будто она тянула время, ждала какого-то сигнала. Никто не понимал, в чем причина задержки. К шахматистам в то время было очень уважительное отношение, на границе для досмотра практически никого не останавливали.
Тайманов шел первым с небольшим саквояжем. Неожиданно его остановил таможенник и попросил подождать начальника охраны. Остальных членов команды пропустили вперед без досмотра. Сначала в багаже Тайманова нашли книгу Солженицына «В круге первом». Руководитель делегации Котов побледнел. Он смог только выдавить: «Марк, ты же коммунист!»
Как любил потом вспоминать сам Тайманов, начальник таможни, знавший его лично, посочувствовал: «Что же вы, Марк Евгеньевич, так неосторожны. Сыграли бы с Фишером получше, я сам хоть полное собрание сочинений Солженицына донес бы вам до такси…»
Миф или намёк свыше?
Хотя Солженицын еще жил в Советском Союзе и его произведения официально запрещены не были, но будущий нобелевский лауреат был уже исключен из Союза писателей. Так что попытка провезти изданную за границей книгу такого «отщепенца» грозила неприятностями. Поэтому слова таможенного начальника были сказаны или наедине, или стали красивым мифом уже в воспоминаниях Тайманова, написанных уже после возвращения Александра Исаевича в Россию. Скорее всего, Марку Евгеньевичу просто дружески намекнули, с чем был связан такой пристальный интерес к его багажу: мол, извините, получили указание сверху.
Возникает вопрос: как попала к Тайманову изданная на Западе книга Солженицына?
Историю про попытку провезти крамольную книгу Марк Евгеньевич рассказывал везде — много и остроумно. Но когда у него нашли незадекларированную валюту, ему было не до смеха. Суровая статья 88 Уголовного кодекса «Нарушение правил о валютных операциях» грозила тюремным сроком.
Опять вопрос: откуда у него была лишняя валюта? И как таможенники могли узнать, что Тайманов вез что-то запрещенное?
Во времена холодной войны советская идеология стремилась превратить шахматные поединки в политические противостояния. И в этой борьбе двух систем шахматные победы должны были подтверждать интеллектуальное превосходство социалистического строя над капиталистическим миром чистогана.
Так что когда американец Бобби Фишер стал реальным претендентом на мировую корону, советская пропагандистская машина почуяла угрозу и заработала на полную мощность. Чего только о нем не писали! Его представляли корыстолюбцем, грубияном и невеждой, который недостоин стать чемпионом мира.
Идеология не допускала поражения
Пока же вернемся к фразе таможенного начальника. Говорил он ее или она родилась уже в рассказах Марка Евгеньевича, уже не узнать. В воспоминаниях люди часто фантазируют, приукрашивая свою роль или приписывая себе слова, которые хотели бы сказать, но тогда не решились. Но Тайманов и тогда был убежден, что столь пристальный досмотр был проведен в наказание за «унизительное» (как тогда ему объявили) поражение.
«Причина же была в том, что кому-то из важных кремлевских персон взбрело в голову, что просто так советский гроссмейстер не мог проиграть американцу — идеология этого не допускала. И, стало быть, мой плачевный результат, — писал Тайманов, — имел иную основу — преднамеренная акция в интересах американского империализма».
В момент выхода воспоминаний такое объяснение могло показаться немного наивным, но сейчас наивным уже ничего не кажется. Достаточно почитать прессу тех лет: «Не оказал должного сопротивления», «не проявил бойцовских качеств», «не оправдал высокого доверия», «моральная подготовка оказалась не на высоте» — такие формулировки по отношению к попавшим в немилость проигравшим спортсменам были в ходу. Звучали даже прямые обвинения в предательстве. А за подобными обвинениями обязательно шли оргвыводы.
Книга воспоминаний Марка Евгеньевича Тайманова называется «Я был жертвой Фишера». Действительно, его жизнь можно разделить на две половины: до матча с Фишером и после.
Жертва Фишера
Еще задолго до матча советские документалисты сняли фильм про лучших спортсменов страны — для западной аудитории. Чтобы показать, что спорт в СССР — любительский, выбрали тех немногих, у кого действительно была еще какая-то реальная профессия. В числе таких «образцово-показательных» был и Марк Тайманов — не просто чемпион СССР по шахматам и член сборной команды, а выпускник консерватории, популярный пианист. Он выступал с концертами вместе со своей женой Любовью Брук, выпустил несколько пластинок.
Обаятельный собеседник, прекрасный рассказчик, жизнерадостный оптимист, при этом пианист — человек культуры, — сложно придумать более положительный образ шахматиста, абсолютно противоположный портрету Фишера, которого в советской прессе изображали человеком недалеким, ограниченным, бескультурным.
Вот пара цитат про Фишера из советской прессы:
«Полное отсутствие какой-либо культуры, кроме шахматной».
«Своей ограниченностью, флюсностью в развитии, неконтактабельностью Фишер волей-неволей способствует развитию „интеллектуального босячества“, словно раковая опухоль разрастающегося в шахматном мире».
«Сильнейшим на земле может быть только человек высокой убежденности, глубоких моральных устоев, высокого интеллекта, человек, свободный от пороков и язв прогнившей капиталистической системы».
Честь шахматной короны
Недоумение партийных руководителей жестоким поражением вполне объяснимо: шахматы считались игрой интеллектуальной, а ведь не может культурный человек, пианист, воспитанник советской шахматной школы просто так проиграть дикарю. Возмущению не было предела, ведь советским шахматистам государство предоставляло все условия для подготовки и победы.
И это было действительно так. Для подготовки к матчу Тайманову предоставили подробный анализ всех партий Фишера. Единственная заминка вышла с составом тренерской группы. Тайманов уже съездил в Ригу, договорился с Михаилом Талем, и они даже сыграли в порядке подготовки несколько тренировочных партий (хотя, как честно признавался Марк Евгеньевич, гораздо больше гоняли в блиц).
Помните, как пел Высоцкий:
Честь короны шахматной — на карте,
Он от пораженья не уйдет:
Мы сыграли с Талем десять партий —
В преферанс, в очко и на бильярде,
Таль сказал: «Такой не подведет!»
Но категорически против кандидатуры Таля выступил патриарх советских шахмат Михаил Моисеевич Ботвинник: «Вы оба настолько богемны, что вряд ли сможете удержаться в рамках аскетизма, а это очень важно. Чего доброго сопьетесь. Возьмите лучше Юру Балашова. Он серьезный молодой человек, недавно защитил диплом по творчеству Фишера, отличный аналитик».
Как признали после матча многие, например, гроссмейстер Пауль Керес, подготовлен Тайманов был неплохо и после дебюта всегда имел хорошие позиции. Но давайте представим, что одним из секундантов был бы Таль. Хуже 0:6 все равно бы не получилось, но само присутствие экс-чемпиона мира, который неоднократно побеждал Фишера, заставило бы американца нервничать. А присутствие «близкого по духу» (как его называл сам Тайманов) секунданта могло бы раскрепостить нашего шахматиста. Понятно, что Фишер тогда играл сильнее всех в мире, но можно ли было проиграть с более приличным счетом? Может, Таль и не зевнул бы ладью в анализе отложенной пятой партии и счет не был бы сухим… Ведь стояла задача — показать достойный результат. Впрочем, это уже домыслы.
Откуда взялась книга Солженицына?
Вернемся к злополучной истории на таможне. В Ванкувере, где проходил матч, профессор Волков, завкафедрой местного университета, пригласил советских спортсменов к себе в гости. Он был эмигрантом первой волны, его мальчиком после революции вывезли в Канаду через Китай. У Волкова они и увидели две книги Солженицына — «Раковый корпус» и «В круге первом». Тайманов попросил их взять почитать. Волков не отказал, хотя отметил, что досуга во время матча у шахматиста будет немного: «Если хотите, можете забрать с собой, но я вам не рекомендую этого делать! На границе к таким вещам относятся недоброжелательно!»
Тайманов ответил, что его ни разу за много лет не проверяли. Пока Марк отдувался за доской, все тренеры, как потом признавался Балашов, успели прочитать обе книги. Все, кроме Тайманова.
Перед отъездом профессор Волков зашел попрощаться. Руководитель советской делегации Котов несколько раз уточнил у Марка, вернул ли тот книги Солженицына. Тот уверял, что вернул. Оказалось, что не все.
Люди гибнут за металл
Теперь разберемся, откуда взялась лишняя валюта.
О значении, которое в министерстве спорта придавали встречам с Фишером, говорит тот факт, что Тайманову обещали выплатить все положенные призовые полностью. Призовой фонд матча был (сейчас даже смешно сказать, даже с учетом мировой инфляции) — 3 тысячи долларов. Обычно у спортсменов большую часть забирал Спорткомитет, но тут Тайманову обещали: все деньги он получит, главное — показать достойную игру. То есть даже после поражения Тайманов получил тысячу долларов призовых.
Однако даже при такой сказочной щедрости Спорткомитета Тайманов экономил валюту и практически ничего не ел. Люди постарше помнят, что советские граждане за границу выезжали со своим кипятильником, чтобы не тратить на чай и еду драгоценную наличность. С помощью кипятильника варили яйца и макароны, готовили чай, в общем, выкручивались. Здесь же шахматисты жили в пятизвездочной гостинице с кухней, суточные составляли 11 долларов, Васюков и Балашов покупали продукты в супермаркете, а Тайманов жил один и страшно экономил на еде. Он ни разу не пообедал в ресторане, дошло до того, что в конце матча тренеры подкармливали своего пациента.
Ну и наконец — та самая незадекларированная валюта. В Шереметьево во время таможенного досмотра у Тайманова нашли конверт, в котором было письмо президента ФИДЕ Макса Эйве гроссмейстеру Сало Флору. Но самое страшное — в конверте лежал гонорар Флору в 1100 гульденов за статьи в журнале, о чем в самом письме и говорилось. При этом глава делегации Котов о письме знал, как и о том, что Тайманов выполнял просто функцию почтальона (Марк хорошо знал Флора, который одно время был у него секундантом) и к деньгам отношения не имеет.
Кто виноват?
Мог ли Котов сообщить из Канады в СССР, что Тайманов везет валюту? Как мы знаем из воспоминаний Васюкова и Балашова, Котов был уверен, что книги Тайманов оставил в Канаде. Поэтому так важны… чуть не написал «показания»… свидетельства тренеров, что, узнав о найденном Солженицыне, Котов опешил: «на нем не было лица», он даже укоризненно напомнил Марку, что как же так, ведь ты коммунист!
Но мог ли Котов, понимая, что команда задачу провалила, чтобы снять с себя ответственность, свалить всё на Тайманова и заранее сообщить властям о контрабанде? Зачем? Ну, по обязанности. Он был руководителем делегации, Корчной в своей книге «Антишахматы» прямо называл Котова агентом КГБ.
Тем более, что отношения в команде уже разладились. И Тайманов, понимая, что ему придется отвечать и перед руководством, в аэропорту пытался перевести стрелки на команду и обиженно ляпнул начальнику советских шахмат Батуринскому, бывшему сотруднику прокуратуры и НКВД: «Что же мне теперь повеситься, если тренеры зевнули в анализе ладью?!»
Впрочем, это просто версия. Вернувшись на родину, участники концессии, оправившись от испуга, видимо, решили, что валить друг на друга — это плохая тактика. И стали снова держаться вместе. На тренерском совете Тайманов признался, что зевнул ладью сам (хотя в анализе отложенной партии ее зевнули все, но справедливости ради — за доской действительно сделал ужасный ход именно он). А Котов и Васюков всячески Марка Евгеньевича во всех вопросах защищали. Так что решим так: в то, что досмотр был случайностью, мы не верим. В то, что глава делегации или кто-то из команды сообщил кому надо что-то лишнее, — доказательств нет.
Гражданская казнь
Если заседание тренерского совета прошло без последствий, то когда Тайманова вызвали на заседание руководства спортивного министерства, чиновники и партийные функционеры были настроены недружелюбно. Уже сидели с копиями изъятого письма о валюте. Как потом вспоминал Марк Евгеньевич, «они сидели с такими лицами, будто я ограбил канадский банк, а миллионы привез в Советский Союз».
Министр спорта Сергей Павлов в ярости обвинял Тайманова в контрабанде и в чтении книги, которую, по его словам, «и в руки взять противно».
Было отправлено письмо в ЦК КПСС:
«Учитывая серьезный характер поступков, совершенных Таймановым М.Е., Комитет по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР за неправильное поведение и грубое нарушение таможенных правил лишил его звания „Заслуженный мастер спорта“ и исключил из сборной команды СССР».
Павлов замахнулся было и на звание международного гроссмейстера, но вовремя осекся — «это мы не вправе, не мы давали».
Но и этого оказалось мало. Тогда же разъяренный министр, дабы окончательно добить провинившегося гроссмейстера, в качестве главного козыря бросил на стол для всеобщего обозрения бумагу. Это было письмо земляков-ленинградцев, где они клеймили Тайманова и за хвастовство, и за легкомысленное отношение к государственным интересам, и за многое-многое другое. А подписан этот обличительный документ был прославленными артистами БДТ (Большого драматического театра) Ефимом Копеляном, Сергеем Юрским и Владиславом Стржельчиком… Удар попал в цель. Это были друзья Тайманова.
Марк Евгеньевич вспоминал: «Я позвонил в Ленинград и через несколько часов прилетел домой. Меня уже ждали все три „подписанта“. Их возмущению фальшивкой не было предела, и Копелян тут же выехал к Павлову в Москву. Провокация лопнула, но „делу“ был дан ход».
Вот как описывает сам Тайманов: «После катастрофического поражения от Фишера я внезапно попал под огонь безжалостно уничтожающей критики властей всех уровней — от Центрального Комитета Коммунистической партии до партячейки. И здесь в ход пошло все: я был лишен почетного звания „Заслуженный мастер спорта“, выведен из состава сборной СССР (что влекло глобальные финансовые потери), мне почти на два года был закрыт выезд за рубеж для участия в международных турнирах, я не смел печататься и даже концертировать. Санкции сыпались одна за другой даже без учета их законности. Городские власти отобрали даже ордер на небольшую однокомнатную квартиру, выданный в „порядке улучшения жилищных условий“ как раз накануне матча.
Словом, вершилась суровая «гражданская казнь»…»
С некоторыми преувеличениями
Как бы мы ни сочувствовали несчастьям, свалившимся на гроссмейстера, но некоторые вещи надо прояснить. Когда Марк Евгеньевич говорил о прервавшейся концертной деятельности, он немного лукавил. Дело в том, что, может, власти и могли бы запретить выступления его дуэта с женой, но к этому времени жена стала бывшей, и Марк, по выражению его друга Васюкова, «зализывал раны» уже в новой семье. Так что в запрете концертной деятельности был виноват все-таки не ЦК КПСС, а сам любвеобильный шахматист.
И масштабы своей травли он преувеличивал. Может, сыграла обида, может, он действительно чувствовал себя в этой ситуации незаслуженно униженным и сильно переживал.
Вот Тайманов пишет: «Зимой 1971 года после злосчастного матча с Фишером я испытал тяжелые удары судьбы, не пощадившие ни шахматной карьеры, ни концертной. Отвернулись власти, стали покидать друзья…
И поистине, лучом света пришла телеграмма от Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Будучи уже тяжело больным, перенесшим два инфаркта, он нашел и время, и желание поддержать меня в беде словами, исполненными сердечной теплоты, и добрыми пожеланиями.
С благодарностью добавлю, что Миша Таль оказался одним из немногих, кто после матча в дни всеобщего официального глумления не побоялся поддержать меня публично в прессе».
Но давайте почитаем стенограмму заседания, но котором Тайманова, как тогда говорили, «пропесочили».
Тайманов: «Тренеры были мне и прекрасными помощниками, и друзьями. Мои ляпсусы объясняются лишь моим психическим состоянием. Руководитель Котов добился хорошего зала, прекрасных условий».
Кстати, интересный факт: на тренерском совете, признавшем итоги матча неудовлетворительными, над Таймановым никто не глумился. Все понимали, что скоро на его месте окажутся они. Чемпион мира Борис Спасский даже спросил: «Когда мы все проиграем Фишеру, нас тоже будут разбирать?» Ему ответил Петросян: «Тоже, но не здесь».
И в решении совета нет никакого осуждения Тайманова! Мало того, косвенно он даже оправдывает провалившего матч шахматиста, сейчас бы сказали: отмазывает. Вот цитирую: «Публиковавшиеся в нашей печати материалы, чрезмерно акцентирующие внимание на шахматных и человеческих недостатках Фишера, создавали в кругах шахматной общественности неверное представление о практической силе Фишера и перспективах матча и оказывали определенное отрицательное влияние на Тайманова».
Вбитый гвоздь
Впрочем, зарубежных командировок и международных турниров его действительно лишили. Тут с обычным чувством юмора Тайманов подметил: «Не знаю, как бы все сложилось дальше, не приди поддержка с совсем неожиданной стороны. Спасибо коллеге Бенту Ларсену, вслед за мной проигравшему Фишеру так же, 0:6. Это несколько отрезвило горячие головы в „вышестоящих“ инстанциях. Уж датского гроссмейстера даже они не могли заподозрить в тайном сговоре с капиталистами».
Острота обвинений заметно спала, но еще долго — годы — пришлось ждать полной реабилитации. Да и ей предшествовала нервотрепка.
После побед Фишера сначала над Петросяном, а потом над Спасским, поражение Тайманова стало уже не так актуально.
Настал новый отборочный цикл, от которого отстранить бывшего претендента можно было лишь с нежелательным скандалом с ФИДЕ.
Так через полтора года Тайманов получил разрешение Спорткомитета на участие в турнире в Югославии. И то с приключениями. Паспорт ему не выдавали, пока не вызвали к одному из секретарей ЦК КПСС, который сказал: «Марк Евгеньевич! Мы знаем о ваших таможенных проступках и, естественно, на них отреагировали, но вся ваша предыдущая деятельность характеризовала вас с хорошей стороны. Скажу откровенно. Мы вновь вернулись к инциденту. Вопрос стоял так: либо вбить гвоздь еще глубже (тут Тайманов с ужасом понял, что в крышку гроба), либо выдернуть его окончательно. Посоветовавшись, мы решили, что вы сделаете правильные выводы из случившегося, а потому закроем эту проблему и не будем о ней больше вспоминать. Желаем успехов!»
Понятно, что паспорт тут же был выдан, раз гвоздь был выдернут…
Но звание «Заслуженного мастера спорта» Марку Евгеньевичу вернули лишь в 1991 году.
ПО ТЕМЕ
Владислав БачуровколумнистЛайк35Смех3Удивление2Гнев3Печаль28 Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter