9 августа 2025, 10:42 16 59656 комментариев

Источник:

Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»

Последние громкие уголовные дела напомнили многим петербуржцам об избитой пословице. И хотя число сидельцев сейчас в разы меньше, чем было еще в нулевые, периодически вопросы у «органов» возникают к людям самых разных социальных слоев. Нормальный человек до смерти боится тюрьмы и всего, что с ней связано, и ни за что не хотел бы там оказаться — это нормально. «Фонтанка» рассказывает, как в 2025 году в Петербурге выглядит «самое худшее».

Даже если никакой вины за вами нет, на то, чтобы это выяснить, у следствия зачастую уходит довольно много времени. А его, возможно, придется провести в заточении. Но раз уж у вас на запястьях наручники, а судья говорит: «…избрать меру пресечения в виде заключения под стражу», давайте хотя бы понимать, где вы окажетесь через пару часов и что там увидите.

Все, что здесь рассказывается, касается людей, если хотите, «социальных». Чиновников, служащих, офисных клерков. Ироничных «зумеров» и работящих «миллениалов», скромных девушек приятной наружности и даже подростков из приличных семей. В их окружении и в списке контактов в ТГ нет тех, кто знает эту систему изнутри и постоянно готов нырнуть туда, где его примут как родного.

Об этих местах они создают суждения по рассказам Варлама Шаламова и американским сериалам. Кто-то читал актуальные романы нулевых, кто-то «по приколу» шутил про запрещенное арестантское движение. Но никто из них, закрыв глаза и крепко-крепко зажмурившись, не сможет представить себя в реальном СИЗО. Ну разве только в каком-то карикатурном изводе. И хочется повторить — это нормально.

Завсегдатаи тех мест тоже с трудом себе представляют быт опенспейса, риторику еженедельных планерок, невзгоды первой сессии и дрожь в коленках на первых стажировках в больших компаниях. Каждому свое.

Источник:

Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»

Этот рассказ далек от того, чтобы научить «правильно заходить в хату», он всего лишь дает общее представление о том, каково сейчас «там». И касается только следственных изоляторов — мест, где подозреваемые и обвиняемые дожидаются решения суда.

Это первый бастион крепости «Неволя». Если вам будет суждено пойти дальше, то там вас — после СИЗО — будет ждать уже куда меньший культурный шок. Такое озарение от перехода из привычного теплого уютного быта к этике, эстетике и поэтике тюрьмы с человеком случается лишь однажды. Да минует вас чаша сия.

Новые «Кресты»

Разумеется, надо начинать с культового слова «Кресты». Сразу оговоримся, что «Кресты» — это только для взрослых мужчин. Женщин и детей в «Крестах» нет. И если мы сравниваем новые «Кресты» в Колпино с великими «Крестами» на Арсенальной набережной, то это двухзвездный отель.

Многие наши читатели были за границей, и когда у них оказывалось мало денег, они попадали в какие-то хостелы, где в небольших комнатках живут по четыре-шесть человек. Они там ночуют, а днем смотрят достопримечательности или купаются в море.

Источник:

Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»

Так вот новые «Кресты» — это лучше, чем те хостелы. Только не купаешься и не смотришь на Саграду-Фамилию. Камера — это отдельная комната, 12–14 квадратных метров. На двух, а порой на трех человек. Заметим и вспомним, что с конца 80-х годов до того момента, как «Кресты» переехали в Колпино, на восьми метрах там ютились от восьми до четырнадцати человек. Все постигается в мире сравнения.

В новых «Крестах» нет второго яруса кроватей. Есть туалет, он отделен как комнатка, то есть как бы ты закрыт. И даже камер наблюдения в этих туалетах теперь нет. Все цивилизованно.

Есть розетки — можно иметь кипятильники и другие электроприборы. В стену вмонтировано зеркало, есть полочки, тумбочки и так далее. Даже окно можно чуть приоткрыть как на проветривание у вас дома, но поуже.

Поэтому все, кто бывал в старых «Крестах», из бывалых пиратов, попадая в новые «Кресты», говорят новообращенным, которые чем-то недовольны на бытовом уровне: «Ой, а вот здесь, сынок, ты живешь в раю, а я даже не представлял, что такое может быть. Самому так интересно, как это мы дошли до такой жизни».

При этом, разумеется, те плюшки, которые есть в каждой тюрьме, такие, как мобильные телефоны, они заносятся, невзирая на современные технологии поиска мобильных телефонов. Сейчас есть специальные радары, с которыми инспекторы ходят по галереям, но это вечная борьба охраны и арестантов.

Главный минус в «Крестах»

Вследствие той историчности, в которой мы живем, в «Крестах» сейчас на первом месте по численности — наркоманы и мигранты. На втором месте «дропы», которые туда поступают в последнее время крупными партиями. То есть это шлак.

А количество людей «социальных», наоборот, снижается. Стало на порядок меньше кооператоров, братвы, то есть людей, которые не пили, не употребляли, с которыми было о чем поговорить. Поэтому, когда самый обычный человек, условно говоря, чиновник или офисный планктон, попадает в такие условия, начинается проблема с коммуникацией.

Источник:

Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»

Его никто не тронет, его никто не побьет и не отберет полотенце. Но рядом с ним 24 часа в сутки на расстоянии вытянутой руки живет либо мигрант, либо дроп. А это не автобусная остановка. Ты не сможешь, когда автобус подойдет, уехать и забыть. Ты понимаешь, что тебе нужно тут жить.

Неизбежно возникает общение, разговоры какие-то. Начинается дух разности, психологизм. Поэтому люди социальные, попав в такую атмосферу, принимают все возможные меры, чтобы перейти в камеры примерно к таким же, как они. Чтобы был разговор на равных, чтобы была жизнь как бы как прежде.

Вот огромная система чисто бытовых плюсов и один психологический минус.

СИЗО в Горелово

«Кресты» как огромная тюрьма всасывает в себя 95% тех, кого отправляют под стражу. Однако взрослый мужчина попасть и в другой следственный изолятор, который называется «Горелово». Хотя правильный его адрес: Заречная ул., 22, территория Горелово, а название — «Следственный изолятор № 6».

Это бывшая колония, которая строилась непонятно когда. И это другая цивилизация. Если мы говорили, что в «Крестах» порой бывает в камерах и по три человека, то в «Горелово» это уже не камеры, а бараки. Лагерный принцип.

Они бывают и на 60, и на 80 человек. Это совершенно другая история с чисто бытовой точки зрения. Ну например. Вот у вас в офисе, где вы работаете, сколько работает человек? А сколько туалетов? А вот в «Горелово» на 60–80 человек один унитаз. Уже какой-то нюанс начинается.

Источник:

Rawf8 / iStock

Дальше. Как мы сами понимаете, никто из барака выходить курить не собирается. Из 60–80 человек, которые живут такой жизнью, 99% курят. И вот такие нюансы копятся, создавая ту самую «большую» разницу. Они неумышленные, не специально сделаны, чтобы вас помучить. Просто они есть.

Плюс управление лакшери-камерами на двух человек это одно, а управление пространствами на 60–80 человек с кучей очень разных характеров — это совершенно другое. Если у вас есть опыт управления хотя бы маленьким отделом, вы должны понять руководителей СИЗО в Горелово.

Там разные люди, и, как правило, они не профессиональные уголовники и вряд ли по пять раз сидели. Но эти люди живут преступным образом жизни, у них совершенно другой уклад, у них совершенно другая речь, у них совершенно другое понимание жизни. Они по большому счету знали, что сюда попадут.

Источник:

сгенерировано ChatGPT

Так что человек из экономического мира, бизнесмен, либо чиновник, либо представитель администрации, попадает туда не просто так, а, как правило, по умышленной причине. Например, так: во время задержания у него случается первый контакт с оперативниками. Его никто не бьет, сейчас нет рукоприкладства, тем более с человеком, который носит галстуки. Но с ним начинаются разговоры, мол, слушай, это так, это так. И в этот момент человек может начать себя вести вызывающе. Хотя бы и от стресса. И вот тогда возникает ответная реакция: «Вот так, значит? Ах так, ну хорошо».

Тогда пишется определенный документ о том, что по оперативной необходимости хотелось бы, чтобы он содержался именно в СИЗО № 6. Судье, по большому счету, все равно: она изолирует, а где арестованного будут держать, это ваше дело.

И вот человек оказывается именно в такой обстановке, какой он представлял себе пресловутую ТЮРЬМУ.

Как в страшном кино

То есть если в новые «Кресты» он заходит, то слышит «пожалуйста», видит светлые коридоры, свет, лампы горят, стены покрашены в белый цвет. Неприятно, но ты понимаешь, что никто тебя пальцами не тронет. А в «Горелово» он попадает в фильм: какие-то засовы грязные, неприятный сотрудник, открывается железная дверь, он заходит и видит до горизонта двухэтажные кровати. Все, это его картина! Вот она, страшная ТЮРЬМА.

Тем более физиономии там не такие, как в смольнинском коридоре или в очереди за лавандовым рафом.

Как только он туда заходит, даже если он перед этим не брился два дня и галстука уже нет, то все там мгновенно видят, что он из «белого мира». То есть не от мира сего. И вот на него смотрят, условно говоря, 60 человек, типа «Опа, дружище!». Неизбежно возникает элемент классовости.

Источник:

сгенерировано ChatGPT

Опять же его не будут там избивать или опускать кто-то. Сейчас этого нет. Да, если человек позволит себе оскорбление какое-то или еще что-то, его, конечно, на место поставят. Физически. Но психически нормальный человек из мира светлого в такой ситуации не должен позволять себе подобные провокации. Тем более что разговаривать и задавать тебе вопросы будут вполне нормальные: «Ну заходи, расскажи про себя».

Но вот здесь возникает очень сильный психологический момент. У человека же продолжает работать мифологическое сознание: сейчас придет вор в законе и будет «прописывать». Так не будет. Но, скорее всего, ему дадут какую-то самую несуразную, самую ненужную кровать. И он оказывается на дне. Он понимает, что он на дне, плюс он на дне среди чужих.

Кстати, вот именно этого и добивалась оперчасть, когда определяла его в «Горелово».

И здесь возникает такой перелом, где человек должен смириться с этим, понять, прочувствовать это и не заискивать перед соседями. Еще бóльшая ошибка — показывать, что он крутой. Ну просто потому, что это вызовет громкий смех. Куда важнее найти общий язык и договориться. «Найти общий язык» в данном случае — это показать, что с точки зрения соседей ты «нормальный» человек.

То есть ты все понимаешь, у тебя нет высокомерия, снисходительности. Может быть, у тебя LandRover, а у этих ребят нет, но ты как бы на одной волне. Важна интонация. Ну и уместно будет спросить: «Какие правила у вас?»

Вполне допустимо предложение: «У меня возможности есть, мне посылки могут присылать. Я могу покупать в тюремном магазине». И если это будет сделано естественно, нормально, то какая-то семья будет заинтересована в таком «инвесторе». Нормальный парень, сигарет с ним стало больше, может быть, он и телик подогнать сможет…

Как большая дружная семья

Живут там «семьями», разумеется, есть какие-то лидеры. Может ли получиться ситуация, при которой с человека начнут тянуть? «Ну, как бы, слушай, дружище, да, туда-сюда, помоги, слушай, ты там дай команду на волю, пусть помогут этому человеку, да, и тогда тебе будет легче». Может.

Здесь вопрос хитрости и общения. И ведь точно такие же ситуации бывают и в обычном офисном коллективе. Если вы умеете справляться с наглецами и отказывать им там, то сможете и тут.

Если происходит какой-то конфликт, условно говоря, естественный, спонтанный какой-то. Кто-то кому-то вмазал один раз на эмоциях, то это рассматривается в местной вселенной как «бытовуха». Не надо на это жаловаться администрации.

Источник:

сгенерировано ChatGPT

Просить помощи надо тогда, когда ты понимаешь, что на тебя оказывается системное давление. Когда ты понимаешь, что тебя окружили и просто сводят тебя на ноль, постоянно бьют, пинают. Тогда действительно есть смысл идти в оперчасть. И администрация вынуждена будет решать эту проблему.

Скорее всего, через две недели к нашему условному чиновнику приедут оперативники, спросят, как он поживает. Он пожалуется, мол, караул — 60 человек друг на друге сидят. Ему в ответ, мол, ну, конечно, мы можем походатайствовать о переводе в «Кресты». Но это же морока: судья, бумагу писать. А нам-то это зачем надо, какой нам с того прок?

Ну а дальше каждый по-своему будет решать эту жизненную дилемму.

Источник:

сгенерировано ChatGPT

Спецблок. Пятый изолятор

В Петербурге есть ещё одно место для взрослых мужчин — это «Пятый изолятор» на Арсенальной улице. Не путать с Арсенальной набережной. В этом изоляторе есть так называемый спецблок, где содержатся только мужчины.

Он был создан во времена рейдерской волны в Петербурге, в 2006–2010 годах. Сюда попадали яркие личности, люди с характером: представители «тамбовской верхушки», Михаил Глущенко и прочие. Именно для них спецблок и был сделан.

Условия там специфические. Там очень тяжело с телефонами, там нет холодильников и там нет телевизоров. Можно даже поиронизировать, мол, кровавый режим дошел до того, что у гангстеров забирают телефоны, холодильники и телевизоры.

Камеры на четыре человека. Там нет переполнения. Обращение на «ты» там тоже невозможно в принципе. Но режим строгий. Туалеты не отдельные. Атмосфера — закрытая.

Если туда случайно попадёт человек из «нормального мира» — его никто не тронет. Его не обидят, не оскорбят, но ему будет тяжело. Просто потому, что он будет неинтересен другим. То есть, грубо говоря, как мы помним, в «Крестах» вам будет неинтересно сидеть с дропом или с мигрантом. Так вот уровень мышления и жизни тех людей, которые находятся «на спецблоке», подразумевает, что им неинтересно разговаривать с клерком из комитета по культуре. То есть тем мигрантом или дропом окажетесь вы.

Если кто-то теоретически захочет посмотреть на «авторитетов», понаблюдать, хотя это, конечно, сказочная ситуация, надо просто договориться с оперативной частью. Такое, в принципе, возможно. Но для обычного человека — это не лучший выбор.

Захарьевская: следственный изолятор Минюста или ФСБ?

Изолятор на Захарьевской улице официально подчиняется Минюсту РФ. То есть это изолятор федерального уровня. Но фактически его правильно называют изолятором ФСБ. Потому что и построен он под них, и управляется ими. Начальник — не сотрудник ФСИН.

Это место — идеальное для тех, кто любит тишину и уединение. Интроверты оценят.

Никто не повысит на тебя голос. К тебе обращаются только на «вы». Любая просьба, заявление рассматриваются. Питание нормальное, подаётся на нормальных тарелках. Всё — по минутам. Не хочешь на прогулку — с тобой поговорят: почему, что случилось?

Камеры — одиночки или по два человека. Абсолютная тишина. Но это не просто тишина, а тотальная изоляция. Адвокат может приходить хоть каждый день. Но все понимают, что адвокатская тайна в этих помещениях отсутствует.

Поэтому люди энергичные, которые туда попадают, стремятся оттуда выбраться хоть куда-то — даже в «Горелово». Потому что психика не выдерживает идеального спокойствия.

Пример: в Институте имени Лесгафта ставили эксперимент — помещали мастеров спорта в идеальные условия. Мягкая подушка, комфортная температура, витамины, тишина. Через короткое время в идеально натренированном теле начинались сбои. Организм не понимает спокойствия — оно воспринимается как стресс. То же самое и здесь.

Женский изолятор

Женщины в Петербурге могут попасть только в один изолятор — тоже Пятый, на Арсенальной улице. Здание — дореволюционное, старое, ремонта нет.

Есть две маленькие камеры на 2–3 человека, но в основном большие — на 16–18 человек. Женщин, совершающих преступления, намного меньше, чем мужчин, поэтому и камеры такие.

Источник:

сгенерировано ChatGPT

Основной контингент — пьяные убийства, сбыт наркотиков, цыгане.

Из плюсов — чистота. Женщины — другие. Они вычищают всё, убираются. Всё разложено, пылинки нет. В мужских камерах такого не встретишь.

Из минусов — психология другая. Женщины более конфликтны, эмоциональны. Цыганки или яркие дамы быстро становятся «авторитетами». В отличие от мужчин, где авторитеты обычно говорят иронично, с подтекстом, спокойным голосом, они будут всегда вести себя как на базаре: не говорить, что делать, а приказывать и так далее.

Вот вчера ты в «Гинзу» ходила, на вечеринки, подбирала дизайн для своего загородного дома и приличные вещи для ребенка. А тут сталкиваешься с тем, чего никогда даже не представляла себе. То есть, может, в кино что-то такое смотрела, но в реальной жизни не сталкивалась. Так что женщина, которая занималась экономикой или администрированием, попадая в это место, получает куда больший стресс, чем мужчины в аналогичной ситуации.

Кстати, если в мужской тюрьме «опущенные» изолированы, с ними никто не живёт, то в женской это не считается зазорным.

Быт в женских камерах

Источник:

сгенерировано ChatGPT

В женской камере может быть холодильник. Если кто-то передал — администрация разрешает, но потом он остаётся в камере — это навсегда, не забирается.

Свою еду туда положить можно — нужно договориться. Если возникает конфликт или ситуация, при которой начинают делить холодильник, — начинается «проституция» бытовая. То есть мелкие манипуляции, интриги, давление.

Стиральных машин нет. Есть тазы, раковины. Стирка — вручную. Первое, что видит проверяющий, когда заходит в женскую камеру, — много верёвок с сушащимися вещами.

Туалеты — закрытые. Раньше были открытые, но постепенно всё меняется.

Курят женщины, как правило, у «кормушек» или возле приоткрытого окна. Есть дамы, которые курят прямо у себя на кровати, но это только если «ей можно». Всегда есть те, кому «можно», как в любой организации, даже в «Газпроме».

Одежда — своя. Постельное бельё выдаётся. Бэушное. Можно принести своё, но оно должно быть однотонное, светлое. Если заходишь с баулом, где всё своё, это скорее плюс, чем минус.

Из воспоминаний читательницы «Фонтанки», попавшей в это заведение по обвинению в мошенничестве при сделках с недвижимостью: «Первое, что буквально ударило меня, — это запах. Стеной стоял запах бабами. Какой? Мужчине мне этого не объяснить, а могла бы — не стала».

«Второе — это каша на завтрак. Она была полухолодная, не пахла. Я осторожно пошевелила в ней ложкой. Но когда ты привыкаешь, что миска — это шлемка, а ложка — весло, то и ничего, нормально».

Куда попадают дети

Стоит напомнить. Существует очень ограниченное число статей УК, по которым ребенка могут отправить до суда в следственный изолятор. В ваших интересах найти эти статьи и рассказать о них своим детям. Заодно в Уголовно-процессуальном кодексе написано, в каком случае ребенок может попасть до суда в СИЗО. Это пункт 2 ст. 108 УПК. Подсказка: за тяжкие и особо тяжкие преступления, по которым ему грозит от пяти лет лишения свободы.

С детьми ситуация изменилась. Раньше была легендарная Колпинская детская колония. Её закрыли. В конце существования там оставалось 8–10 человек, а охраняли их сменами 80 человек. Абсурд.

Теперь на весь Северо-Запад одна колония, под Архангельском. Но прежде, чем туда попасть, несовершеннолетние арестовываются и содержатся в том же самом Пятом изоляторе на Арсенальной улице — в отдельном отделении. Сейчас там около 40 человек. Знаменитого изолятора на Лебедева больше нет — он превратился в очень специфическое место — колонию-поселение.

Раньше — примерно до «нулевых» годов — в каждой камере у несовершеннолетних сидел взрослый: бывший милиционер, спортсмен. Он был как воспитатель. Следил, чтобы малолетки не играли в тюрьму. Сейчас такого нет.

Теперь в каждой камере назначается старший — либо по возрасту, либо по ментальному статусу. От 16 лет, соображающий. Девочек там очень мало, и бывают они редко. Если одна какая-то и попадает туда, то, конечно, она находится отдельно и в более комфортных условиях.

Психология подростков сильнее тянет их к тюремной романтике. Они больше, чем женщины, и больше, чем мужчины, в силу возраста играют в тюрьму. Для них черные идеи, воры, «правильно и неправильно» все еще имеют имеют значение, но, конечно, не в том ужасном контексте, как это было раньше. Бредовые идеи вроде «мама пришла на свидание в красном платье — встречаться нельзя» — закончились. Вся эта религиозная доктрина уходит, тем более что на детей сил там теперь тратится больше.

Сотрудники работают не как оперчасть, а как воспитатели. Они всех знают, постоянно разговаривают, осматривают тело на предмет побоев или еще чего-то. И если что, могут перевести из одной камеры в другую. Родители тоже могут обратиться к руководству с какой-то просьбой — и это нормально там воспринимается.

Питание лучше, чем у взрослых. Сардельки, яблоки, йогурты. Если ребёнок бездомный, его моют, переодевают в нормальную одежду.

Даже если ваш оболтус дома не следил за собой и содержал свою комнату в перманентном беспорядке, не переживайте — это пройдет. В тюрьме порядок навязывается быстро. Все следят за собой. Тем более пространства маленькие. Если бросишь огрызок на пол — сам же потом и страдаешь. Всё как в армии.

Одно можно сказать точно. Вашему милому домашнему мальчику там очень не понравится. В первую очередь — из-за окружения, которое станет для него шоком. Какие бы балбесы ни окружали его в обычной жизни, там ему придется делить пространство с ребятами вообще с другой планеты.

Подросток обречен на радикализм. На малолетке он свой — тюремный. Значит, они крепче других подвержены блатной романтике. Например, нельзя говорить «спасибо», надо — «благодарю». Также они все из асоциальных семей — умеют только выживать. Их оружие — хитрость против сильных, хамство против слабых. Плохой едой их не испугаешь, они на воле колбасу в холодильнике редко видели.

После приговора: что дальше?

Если человеку дали срок и он небольшой — год, например, — то его могут оставить в хозобслуге. Это особый статус. Человек не едет в колонию, а остаётся в СИЗО и работает.

Может стать баландером, разносить еду. Если с руками — может стать поваром, электриком, бригадиром. СИЗО — это большая структура, всё ломается. Нужны электрики, плотники, сантехники. Ими надо управлять. Ты что-то умеешь? Покажи.

Если ты подходишь — оставайся. Это уже полувольная жизнь. Ты перемещаешься свободно, живёшь отдельно, общаешься с администрацией. Ты уже не арестант, но и не мент.

Смотрите в киноПО ТЕМЕ

Лебедев ДенисРуководитель отдела "Бизнес"

Вышенков ЕвгенийЗаместитель главного редактора "Фонтанки.ру"Лайк20Смех20Удивление8Гнев8Печаль5 Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Источник